А на утро у забора тормознет знакомый воронок

Сергей Наговицын - На суде

А Прохор Митрич уже весь поседел, Хотя был .. У дверей тормознет " Воронок". А на утро у забора. Тормознул знакомый воронок. Знакомый или родственник какой-то жил у этого Середы рядом, .. А что, Владик? – спросил Пётр Ильич в курилке в четверг с самого утра – Может Давай, завтра по оргвопросам доложишь, и если всё в ажуре, то субботой с утра Из-под забора через дорогу, прямо перпендикулярно к дороге- рокаде. И подкинул мне его на бас. А на утро у забора. Тормознул знакомый воронок . И за мной без разговора. В камере защелкнули замок. А на утро у забора.

Вот вы — нервный, как Анна Каренина, А я — спокоен, как мумия Ленина. Вы штрафуйте, как Кодексом велено! А я нервы свои сберегу. Я верю вам, Хоть вижу сходство у вас с сивым мерином, Но я спокоен, как Будда под деревом, И мой дух улетел высоко.

Мне свободно, спокойно, легко! Люди в зимнем настроении: Утром — темень, ночью — темень, Дом, работа, завтрак, ужин, А потом сидишь, как сыч. Взамен искусства Предлагают энтертейнмент. Чем же душу успокоить? Чтобы стать духовно выше, Нет ни времени, ни денег. Чтобы деньги заработать, Надо жить в другой стране. Но нам другой страны не. Наши руки становятся тёплыми, Наши ноги становятся тёплыми, Наши мысли становятся тёплыми, Наступает внутри благодать. Мы спокойны, как пташки небесные.

Наши жёны такие прелестные! Что нам склоки, погода, инфляция! Мы большая, спокойная нация, И на всё по-большому кладём! И страна наша тоже огромная И для жизни такая удобная! И колбаса наша, в общем, съедобная. И мы все, куда надо, идём. И взлетим мы свободно и радостно, И махнём над страной с ветерком! Полетим вы и я в даль высокую, И сосед со своей караокою, И супруга его кареокая, И гаишник на палке верхом. Гитаристы, махая гитарами, Олигархи, махая сигарами, Полетим, воспарим, покружим.

Вот если все мы: И что же случилось-то с нами со всеми? Прошедшие дни не считаем беспечно, Смеясь и горюя, грустя и влюбляясь, А маленький ангел-хранитель наш вечный На нас, непутёвых, глядит, улыбаясь… Ах, ангел-хранитель, ах, ангел-хранитель, Ты наших квартир непрописанный житель. Ты нас не покинул, ты с нами, а значит Мы станем мудрее, всё будет иначе… Но как мы торопимся с прошлым проститься!

А были те годы не так уж и плохи: Ах, милые лица, вы нас извините, За то, что не глядя проносимся мимо, Но прошлое наше, как ангел-хранитель, Как ангел стоит за спиною незримо. Ах, ангел-хранитель, ах, ангел-хранитель, Ты наших квартир непрописанный житель.

Невидимый Бог коммунальных чертогов, Нам надо всего только счастья немного… Благодать Я шёл, цветущий как букет, Глядел на белый свет. Чесотки нет, сухотки нет, Чахотки тоже. И можно водочки поддать, А можно не поддать… Благодать, ребята, благодать!

Из окружающей среды Вдруг возникает тать, И говорит он: А мне на деньги наплевать, А мне важнее благодать. А я опять твержу ему: Вот Достоевский сам сидел И написал про беспредел, Там тоже из Мытищ Гаврош Пришил старушку ни за грош, Так он раскаялся, браток, И получил условный срок, И ты покайся, ляг в кровать, Там ты обрящешь благодать! Что за бардак у вас? Отчизны лучшие сыны Тут получают в глаз!

Ущербен и порочен курс На расслоенье масс. И глаз болит мой, и, боюсь, Что прав был Карл Маркс. На Маркса можно попенять… Но как козлов унять? Благодать нужна им, благодать! Как он и жалок, и смешон, Несчастный он и злой, И чей-то глаз отыщет он, Боюсь опять, что.

А потому, хорош страдать, Роптать, негодовать! Ты ощутишь её, дружок, Иди, ложись на солнцепёк, Послушай пташек, покури И сам с собой поговори. Мир полон злобы и борьбы, Там узколобые жлобы, Жить надо в кайф здесь и сейчас, Пошёл он в баню, Карл Маркс! И будет солнышко сиять, И миру — мир и благодать! Миру — мир, а людям — благодать! Я вспоминал братка того, Занятный персонаж, И вот недавно про него увидел репортаж. Блюз-мистерия Приключилась со мной мистерия: Мне приснился товарищ Берия.

Подмигнул мне стеклянным глазом И спросил: Попишу я всю вашу братию! Товарищ Берия нравится людям, Товарищ Берия вечно Живой! Наша партия нас к торжеству ведёт!

Я проснулся с мокрым от пота лицом. Слава богу, что это всего лишь сон. Товарищ Берия всех нас рассудит, Товарищ Берия — наш рулевой! Вот у писателя Петра Глубокий творческий застой, А всё невроз от осознания, Что он хуже, чем Толстой. Вот математик Николай Решал какой-то интеграл, Три дня решал и не решил, Посуду бил и так орал!

На священнике Кирилле Третий год как нет лица. На горе колхоз, Под горой совхоз, У тебя невроз, У меня невроз. За стеной стучат, За спиной кричат, Слева — инвалид, Справа — психопат. Только ляжешь спать, Тут вставать пора, Но как же можно быть спокойным В понедельник в семь утра? На суде в последнем слове Он тревожно произнёс: Прокурор просил полгода, А судья дал двадцать. У судьи ни к чёрту нервы, Мог и на фиг расстрелять.

У светской львицы две левретки Отравились фуа гра, Они в дерьме, она в истерике, В неврозе повара. Инвалид стучит, Психопат кричит, Во дворе Полкан Тоже не молчит. И долги растут, И кровать скрипит, И вообще, когда в Руанде Прекратиться геноцид?! Мы не шведы, не голландцы, И невроз у нас иной, Мы народ пассионарный, В смысле — очень уж дурной: То княжну швырнём с досады В набежавшую волну, То пожар Москвы устроим, То гражданскую войну.

Вы что, в натуре, Спрячьте пули и картечь. Во всяком случае, весь наш опыт общения с девчонками свидетельствовал об. Интересоваться Андрюхой они начали еще классе в шестом ну я же говорил про его внешность.

Мы же в этом вопросе, в развитии как-то подзадержались. Правда, насколько я знаю, это касается всех пацанов. Сверстницы нас здесь опережают. Опять же интенсивные тренировки и почти полное отсутствие свободного времени Так что все попытки представительниц прекрасного пола познакомиться с Андрюхой, ну и со мной, заодно, поближе мы пресекали.

Что поделать, молодые были, глупые. Однако к пятнадцати годам гормоны взяли. Осознав проблему, мы принялись ее решать с присущей нам энергией и пылом.

Дефицит времени принял критический характер и, не смотря на горестные вопли и призывы одуматься нашего сэнсэя, мы покинули секцию каратэ. Так вот, возвращаясь к девчонкам. В этом вопросе Андрюха захватил бесспорное лидерство. Для нашего тандема такая ситуация была непривычной, хотя, в остальных вопросах мой друг продолжал довольствоваться ролью ведомого. Ну что ж, язык у него был подвешен лучше моего, а в трепе с девчонками он разворачивался во всей красе. Ну и внешность само.

В общем, я добровольно, ушел в тень. Тем не менее, даже пребывая в тени такого плейбоя, я получал толику внимания от девиц, крутившихся вокруг Андрюхи, как бабочки вокруг огня свечи. Не смотря на то, что мы окунулись с головой в любовные приключения, серьезных отношений ни с одной из прелестниц ни у меня, ни у моего друга до самого окончания школы не завязалось. Видимо, в связи с тем же замедленным развитием, еще не дозрели до таковых.

Так мы дожили до выпускного класса школы. Вот здесь эта приятная легкость бытия начала сбоить. Во всяком случае, у. Как там у Пушкина: Правда, сказано было это, кажется, об особи женского пола, вроде бы Татьяне, насколько я помню школьную программу. Ну да мою ситуацию эта фраза характеризовала очень.

Наговицын Сергей - На суде

А может так со всеми случается. Все же Пушкин, говорят, был большой дока в этом вопросе. А началось все, повторюсь, в сентябре, когда мы торжественно вступили в выпускной класс средней школы. С Иринкой Курченко мы познакомились, если можно так сказать, в том самом ведомственном детском садике, который с Андрюхой посещали.

Ирка в те времена была этаким мелким белобрысым бесенком, от которого стонали все воспитатели, и была первой заводилой в разных авантюрных затеях. Я, опираясь на свой авторитет, иногда удерживал ее от совсем уж безумных предприятий, но далеко не.

Курченко, имея хорошо подвешенный язык, и весьма развитый для своего возраста ум, умела меня обвести и добиться. Злиться на нее долго было невозможно - когда попадалась, она смотрела в глаза с таким искренним раскаянием, что хотелось простить ее за все прошлые, да и будущие грехи заодно.

Была у Ирки подружка, с которой дружили они примерно, как мы с Андрюхой. По характеру, да и по внешности полная ее противоположность. Темненькая скромная молчунья, имеющая храбрость, впрочем, поддерживать все ее авантюры.

Звали ее Валентина Синицына. У меня и Андрюхи с этими девчонками имело место что-то вроде взаимной симпатии. Не тяга к противоположному полу, упаси бог - слишком мелкими мы тогда. Вроде бы дружба, но не совсем такая, как между пацанами. В общем, сложно все.

Всякие хулиганские выходки, по крайней мере, мы часто устраивали. Так вот, с приключениями, но в целом благополучно завершили мы свой воспитательный процесс в садике и приступили к обучению в средней школе. Там все продолжалось примерно в том же духе вплоть до второй четверти третьего класса. А потом обе наши боевые подруги перевелись в другую школу в связи с переездом их родителей на новое место жительства - расселили, наконец-то, ветхий дом, в котором они обитали.

Тут наша дружба и закончилась. Новый дом, в который девчонки переехали, и школа находились на другом конце города и кататься туда, чтобы их навестить было далековато, тем более в неполные десять лет банально не пускали родители. И так, в тот последний школьный сентябрь мы с Андрюхой после уроков решили прогуляться по нашей знаменитой Верхневолжской набережной. Вид оттуда на Волгу открывался изумительный. После недели затяжных, типично осенних дождей, поливших почему-то в конце августа, пришли солнечные теплые дни, бабье лето, что ли?

Солнце грело во всю, теплый южный ветерок шелестел пока еще зеленой листвой деревьев, растущих ниже набережной по крутому склону, сбегающему к голубеющей на солнце воде великой реки.

Купив по мороженому, мы не спеша фланировали по разноцветной брусчатке, трепались ни о чем и пытались приставать к симпатичным девицам, надевшим, благодаря солнышку, снова летние платья, может быть последний раз в этом году. Приставали, впрочем, вполне вежливо, можно сказать, интеллигентно, как умел это делать Андрей, поскольку сейчас первую скрипку играл.

Зато у меня был зоркий глаз, и первым, еще издалека, засек особенно симпатичную парочку - блондинку и брюнетку. Дернул друга за рукав. Тот глянул, одобрительно кивнул и ускорил шаг, догоняя приглянувшихся девчонок. Одна из них, та, которая блондинка, оглянувшись на нас, что-то прощебетала своей черненькой подруге и обе залились жизнерадостным смехом. В тот момент, когда Андрей открыл рот, чтобы произнести первую фразу, девчонки остановились, обернулись и хором пропели: Я не сразу узнал наших подружек детства - изменились они с момента нашей последней встречи основательно.

В лучшую, надо сказать, сторону. Андрюха сориентировался быстрее, можно сказать, мгновенно. Я еще хлопал глазами, а он уже на правах старого друга полез к нежданно обретенным подругам с объятиями и поцелуями. Когда и я завершил процесс узнавания, меня, что называется, замкнуло: Повторюсь, до сих пор Любовь, вот такая, с большой буквы, меня, как-то обходила, хотя почти все мои ровесники переболели этим недугом. Некоторые даже не по разу.

А у меня, да и у Андрюхи, насколько я знал - ни в одном глазу. Ну, Анюшина пару раз легкая влюбленность, посещала. Меня минуло даже. А тут буквально накрыло. Прямо все, как в книжках: Главное, чем больше в нее вглядываюсь, тем больше подмечаю черточки, жесты, манеру разговора - все знакомое с детства. И, в то же время, все это воспринимается совершенно по-новому и меняет знакомый образ радикально.

Ну и выросла она, приобрела все, что положено привлекательным девицам. Ирка, похоже, это мое состояние просекла сразу, на мгновение посерьезнела, внимательно глянула своими бездонными, серо-зелеными глазищами мне в глаза и, вроде бы усмехнулась, не губами, а теми же глазами - эдак понимающе и, где-то даже торжествующе.

Но, в следующую секунду, превратилась в легкомысленную, радующуюся встрече с бывшими однокашниками, девчонку. В общем, дальше пошли гулять вчетвером. Зашли в недорогую кафешку на набережной, посидели, повспоминали прошлое. Я немного отошел от первого впечатления и, по мере возможностей, пытался поддерживать разговор. Начало смеркаться и девчонки засобирались домой. Как истинные джентльмены мы вызвались проводить. Ехать нужно было на окраину города.

Андрюха, как самый богатый, предложил поймать такси. Подруги отказались, и пришлось ехать на автобусе. Жили они в одном квартале, в домах, стоящих напротив друг друга, и разделенных маленьким уютным сквериком.

Мы не спеша дошли до этого сквера. Дальше надо было разделяться: Тут вышла неловкость - и я и Андрюха предложили себя в качестве провожатых Ирке: Она, зараза такая, сделала паузу, вроде бы выбирая достойного. У меня, буквально, как в книжках пишут, замерло сердце. Если бы она выбрала моего друга, я не знаю, что бы сделал. Ирка, насладившись ситуацией, хихикнула и, подхватив меня под руку, сказала: Это был щелчок по самолюбию Андрюхи - обычно всегда выбирали его, я в нашем дуэте шел вторым номером, и никогда, надо сказать, не комплексовал по этому поводу, понимая, что объективно для девушек мой друг более привлекателен.

Но вот тут случилось такое исключение из правил, которому я был несказанно рад. Анюшин же - явно обескуражен. Таким растерянным и даже, как-то по-детски обиженным я его не видел ни разу. Тем не менее, он быстро взял себя в руки, принужденно засмеявшись, сказал: В общем, с того знаменательного дня я начал, встречаться с Ириной.

Отношения у нас с самого начала складывались не простые. Характер у моей подруги остался тот же, что и в детстве - склонный к безумствам и авантюрам. Я излишней рассудительностью то же никогда не страдал, но тут был явный перебор.

Причем, тяга к приключениям у Ирки возникала, похоже, только в моем присутствии. Без меня, со слов знакомых, она вела себя вполне адекватно, ну с поправкой на холерический темперамент. Складывалось впечатление, что при каждой нашей встрече неугомонная девчонка меня, таким образом, испытывает. На прочность, что ли? Плюс к этому - тяга к лидерству.

А я, как вы помните, то же страдал этой болезнью. В общем, каждая наша встреча превращалась, в своего рода, поединок с атаками, контратаками и отступлениями. Иногда имели место компромиссы. Причем, отступать и искать эти самые компромиссы, как правило, приходилось.

Не любовь, а какая-то война. А может это у всех так? Кстати, у Андрюхи с Валентиной то же закрутилось, что-то более серьезное, чем обычно бывало с другими его пассиями. Или мне это просто казалось? Впрочем, в серьез увлечься Иринкиной подружкой было не мудрено. Во-первых, она была красива. Не кричащей, бросающейся в глаза красотой, а спокойной, утонченной, которую начинаешь понимать при близком знакомстве и достаточно долгом общении.

Тимур Шаов. Песни. «Песни» | Шаов Тимур

При каждой встрече в таких девчонках открываешь что-то новое - во внешности, характере, поступках и мыслях. В каком-то смысле, Валентина была, пожалуй, интереснее своей подруги. Теперь я это понимаю. Анюшин понял это еще.

Как относилась к нему Синицына? Она, вообще, была человек закрытый и чувств своих демонстрировать не любила. Тем не менее, я то и дело ловил взгляды Андрюхи на мою Иринку.

И взгляды эти мне не очень-то нравились. Но дружба для него, как и для меня была делом святым и никаких попыток отбить у меня девчонку, Анюшин не предпринимал. Не уверен, кстати, что это у него получилось бы - Иринка это давала понять вполне недвусмысленно Вот так вот мы закончили выпускной класс. Дружно всей четверкой поступили в мед. Пережили каникулы и в сентябре должны были приступить ко второму году обучения.

Все случилось первого сентября. Две недели во время каникул мы провели в Египте на Красном море вместе с девчонками. День мы с Андрюхой посвящали дайвингу. Подруги, не смотря на все наше старание, этим занятием не увлеклись и примитивно валялись на пляже, изредка окунаясь в теплые зеленые волны. Вечером все вместе тусовались в прибрежных кафешках. Вторую половину каникул Андрей и я провели на нашем заветном озере.

Девчонки по отдельной программе отправились в какой-то молодежный лагерь на Селигер. Черт бы его взял, этот лагерь! Приехали и наши подруги и мы тридцать первого, причем, мы явились уже затемно - проблемы с транспортом. На следующий день первой парой была лекция. Андрей появился и уселся рядом минут через. Близилось начало лекции, а наших подруг пока не было. Накануне поздно вечером я созванивался с Иринкой и потому не беспокоился - добрались до дома они нормально.

Девчонки появились за минуту до прихода преподавателя. Появились, правда, они не вдвоем, а втроем. Вначале я не понял, что симпатичный веселый парень - с ними, думал какой-нибудь новенький с нашего потока. Однако, потому что тот шел за девчонками, как приклеенный, при этом о чем-то оживленно болтая с Иринкой, как можно болтать только с хорошо знакомой, я сообразил, что парень не сам по себе парень. Эта троица отправилась к нам наверх, однако, уселись они не рядом, как обычно, а на ряд впереди, непосредственно перед нами.

Девчонки поздоровались, несколько скованно и продолжили треп с этим пришлым парнем. Головы сокурсников синхронно повернулись к нам, демонстрируя самый широкий диапазон чувств - от неприкрытого злорадства это девчонкидо вполне искреннего сочувствия в основном пацаны.

Хотя, по большей части народ демонстрировал обычное любопытство. Сидеть под этими взглядами было весьма неприятно, во всяком случае. Андрюхе, похоже, так же было не очень уютно, хотя сразу было видно, что клеит мой внезапный соперник именно Ирку.

А, самое главное - она совсем не против. Во всяком случае, мне так. С трудом отсидев первый час лекции, я собрал вещи и вторую ее половину провел в буфете, заливая свою нежданную печаль апельсиновым соком: Следующей парой были какие-то лабы, и наш курс разделился по группам.

С девчонками мы, к счастью, учились в разных группах - видеть Ирку не хотелось категорически. В лабораторию я вошел перед самым приходом преподавателя, чтобы избежать расспросов однокашников и сел рядом с Андрюхой. Тот, видимо, уже успел порасспросить Валентину, и порывался мне что-то сказать. Я довольно резко оборвал его и он, обидевшись, замолчал.

После лабов был большой обеденный перерыв. Я, нарочно не спеша, собирал свои вещи, дожидаясь, чтобы все разошлись. Андрей опять попытался со мной заговорить. Мой друг, пожав плечами, вышел из лаборатории. Я тоже двинулся к выходу и здесь в дверях, нос к носу столкнулся с Иркой.

Видеть ее, а тем более говорить с ней я не. В душе бурлила ядовитая смесь из обиды и ярости. Срочно, - соврал я и, вырвав рукав из ее побелевших от напряжения пальцев, почти побежал вниз по лестнице.

И вот, наступили черные дни. С Иринкой я старался не пересекаться, а при неизбежных встречах в академии старался не смотреть в ее сторону. Еще в тот злополучный день я дал себе зарок, что ни за что не прощу бывшей подруге такую подлость, и ни о каком продолжении отношений не может быть и речи. Уступал ей во всем, уступал и доуступался. Правильно Андрюха называл меня подкаблучником. Вот такие настроения у меня преобладали. Валентина с Андрюхой пытались нас помирить, но я давал понять, что об этом не может быть и речи.

Да и Ирка после той единственной попытки больше не делала никаких шагов к примирению. Ее лицо при моем появлении становилось пугающе чужим. Еще на второй день после всего этого Валентина поведала мне подоплеку последних событий.

Познакомились они с Эдиком, так звали того пижона, который приперся на лекцию, в том самом лагере на Селигере. Эдик запал на Ирку с первого дня и не давал ей прохода все две недели пребывания там девчонок. По некоторым оговоркам Валентины я понял, что бывшая моя подруга не поощряла этих ухаживаний, но и не была особо. Хотя, отбрить назойливых парней при желании могла в один момент, с ее-то острым, если не сказать ядовитым язычком. Но ничего серьезного между ними не случилось.

В это я поверил, потому что сорок пять минут лекции эти голубки щебетали в метре от. Я, конечно, не великий психолог, но парень и девчонка, между которыми что-то было, ведут себя.

В общем, смена закончилась. А утром перед лекцией этот самый Эдик встретил девчонок перед входом в Медакадемию. Вот такое вот безумство - сам, будучи из Питера рванул за понравившейся девушкой в нашу провинцию. Почти за тысячу километров. Пришлось взять его с. Лучше на вокзал - проводить незваного гостя. А так, ко всему прочему, она еще и унизила меня публично. Может это вообще ее родственник? Все всё прекрасно поняли.

И что же ей мешало отшить его раньше. Как со стенкой разговариваю, - окончательно разозлилась Валентина, повернулась и ушла. Так прошло что-то около недели. Обида и злость за это время малость улеглись, а тяга к Ирке, именуемая в романах любовью, никуда не делась. Однако оставалась еще гордость. Страшная, я вам скажу, штука. Прямо как в старой-престарой когда-то слышанной песне: Как-то так - один в один мой случай.

Еще через неделю я простил свою ветреную подругу окончательно, но проклятая гордость оставалась, и первым шаг к примирению я был сделать не готов. Да и Ирка продолжала держать себя со мной отчужденно, не делая больше никаких попыток оправдаться, или хотя бы поощрить меня к примирению. Ну, что ж раз так И так прибегал всегда мириться первым. Потом, еще дня через три был разговор с Андрюхой. Разговор с далеко идущими последствиями.

Такими последствиями, которые, как выяснилось, радикально меняют жизнь. Хотя тогда, как мне казалось, не было сказано ничего особенного. Да и разговором-то это можно было назвать весьма условно. Строго говоря, была сказана пара фраз. Одну произнес Андрей, другую.

Состоялся обмен этими фразами во время трепа между мной и моим другом в нашем любимом баре, расположенном в подвале древней башни нашего кремля.

Я целенаправленно надирался, так как совсем недавно обнаружил, что алкоголь, оказывается, способен облегчить боль в груди, поселившуюся там с недавнего времени.

Андрюха пытался меня отвлечь от грустных мыслей и строил вслух планы по покупке оборудования для погружений. Я слушал невнимательно, точнее, пропускал все им сказанное мимо ушей - голова была занята другим. Андрей вдруг резко замолчал, как-то странно глянул на меня и спросил совсем не в тему: В голове у меня гулял хмель, всколыхнувший обиду и породивший вспышку злости.

И я родил фразу, о которой в дальнейшем стоило пожалеть. Андрей все так же странно посмотрел на меня и протянул: Как-то эта реплика мне еще тогда не понравилось.

Общаться с Анюшиным то. Я попрощался и двинул домой. Прошло еще дней десять. Ситуация в наших с Иркой отношениях не менялась. Вернее, мне так. В тот день ко мне на перемене подошел Вовка Воронин. Подошел с явным желанием поделиться какой-то новостью. Я сидел в аудитории в ожидании лекции. До ее начала оставалось еще минут десять, и народу пока было.

Разговору никто не мешал. Мило так беседовали, за руки держались. Сердце у меня ухнуло куда-то в живот. Вовке я поверил сразу, памятуя ту беседу с Андрюхой в баре. Неспроста он тогда затеял этот разговор. Вот тебе и друг! Видимо Воронин прочитал в моем взгляде что-то, что заставило его мгновенно испариться.

Тем не менее, для внесения полной ясности в тот же вечер я сел в засаду в скверике у Иркиного подъезда, выяснив предварительно, что ее нет дома. Ждал долго, почти до одиннадцати вечера. Уже в темноте опознал в очередной приближающейся парочке своих бывших подругу и друга. Они оживленно о чем-то беседовали, при этом Андрей приобнимал Ирку за плечи. К этому времени во мне уже было граммов триста коньяку: Продравшись сквозь заросли акации, я преградил дорогу этой сладкой парочке и воскликнул, изображая восторг: Долго же вы гуляете!

Устал ждать, ей Богу. Ирка тоже поначалу смутилась, но почти сразу взяла себя в руки и перешла в наступление. Эти ее интонации подняли еще выше градус злости, кипевшей у меня в груди, и так уже подогретой коньяком. Мозги, правда, еще чуть-чуть работали и, чтобы не ударить неверную подругу, я развернулся к Андрею.

Очень, как мне показалось, к месту. Щеки его побледнели, губы сжались в нитку. С таким лицом он обычно бросался в драку. Постой, ты что, ей об этом сказал? У Андрея дернулась щека. До этого момента я думал, что еще гаже на душе у меня быть не. Там возник растущий ледяной ком, стремительно заполняющий пространство внутри.

Я почувствовал, что еще пара секунд, и он дорастет до сердца. Чтобы растопить этот ком я пробудил в себе уже не злость - ярость. Лед ушел, ярость осталось, и снова искала выхода. Я снова повернулся к Ирке. Бывшая подруга опустила глаза и закусила нижнюю губу. Была у нее такая привычка в пиковых ситуациях. И опять повернулся к Анюшину. Так вот, во все времена это называлось подлостью. А в отношении своего друга - подлостью в двойне.

Коньяк, что ли вдохновения прибавил, или книжек перечитал? Андрей побледнел еще больше, хотя, казалось больше уж некуда. В глазах его загорелись опасные, злые огоньки. Хорошо зная его, я понимал, что Анюшин еле сдерживает себя и добавил нарочито спокойно: Бил мой бывший друг всегда молниеносно и если бы я этого не ждал, то словил бы челюстью хорошую плюху. Но я ждал удара и успел его блокировать, сразу переходя в контратаку.

Чем бы все кончилось - не знаю. В спаррингах я побеждал чаще, но драка от спарринга отличается основательно. Да и пьян я был - реакция соответствующая. Но драка продолжалась буквально несколько секунд. При попытке провести очередную атаку я увидел вдруг перед собой не Анюшина, а разъяренное лицо Ирки.

Я едва успел остановить кулак в нескольких сантиметрах от ее слегка вдернутого, изящного носика, еще недавно, вызывавшего у меня умиление мастерством Создателя. Так близко ее лицо я не видел со дня нашей ссоры. Нежные губы шевельнулись и исторгли фразу, смысл которой до меня не сразу дошел.

А сказала она следующее: Вся злость из меня куда-то улетучилась и внутри опять начал расти ледяной ком. Я еще смог выдавить из себя что-то жалкое, навроде: Развернулся и зашагал домой.

Следующие три дня по черному пил.